Беседы о Шри Рамана Махарши: Рассказано Дэвидом Годманом — храм Аруначалешвара (другое название храм Аннамалаияра).

Текст взят из <<ВИДЕО>>

«Я стою на скале чуть южнее Скандашрама. Мы смотрим на великий храм Аруначалешвара, главный храм Тируваннамалая. Мы можем видеть четыре главные башни, расположенные по сторонам света. Самая дальняя – Раджа Гопурам, высотой около 220 футов. Она была построена в 16 веке и завершила возведение основных зданий храма. Самые ранние строения, однако, это те, что за первой башней, которую вы видите у подножья холма. Они датируются 9 веком.

Постепенно в последующие 6-7 столетий к храму добавлялись дворы, он все разрастался, пока не достиг конечной формы примерно в 1600х. Это сюда пришел Бхагаван в 1896, когда приехал из Мадурайя. Когда юный Венкатарамана прибыл в Тируваннамалай 21 сентября 1896, он совершил три акта отречения. Выбросил оставшуюся мелочь, деньги были нужны ему для приезда сюда. Снял нить брамина и обрил голову, когда кто-то предложил ему сделать это. Этими тремя актами он более или менее формально отрекся от мира. После чего он пришел в храм, и, каким-то чудом, все двери спонтанно открывались перед ним. Храм был закрыт, когда он пришел, но одна за другой все двери во всех дворах открылись, и когда он оказался перед лингамом в святилище, там не было никого, ему очень захотелось войти за ограду, куда никому нельзя было входить, и он обнял лингам. В этот момент, по его словам жжение, которое он ощущал в теле с момента освобождения в Мадурайе, прошло. Казалось, что энергия ушла в землю. Ему оставалось сделать только одно после физического освобождения: совершить паломничество к месту своего гуру и физически слиться с лингамом,  олицетворявшим гору Аруначала. Выполнив это намерение в святилище, не думаю, что он когда-нибудь входил внутрь святилища храма еще раз, он вышел оттуда и просто сел во дворе, и вскоре очень глубоко погрузился в самадхи.

Итак, это был подросток 16 лет, сбежавший из дома. Без работы, без возможности заработать денег, без средств поддержать себя. Он отправился в паломничество, чтоб физически появиться в месте своего гуру и своего Бога, он предстал перед ним, войдя в святилище и обняв лингам. Итак, выполнив свой долг, он мог расслабиться во дворе и наблюдать то, что приготовила ему судьба. Так он просидел целый день не замеченным.

На второй день его заметил молчащий садху. Взглянув на него, садху понял, что он устал и голоден, и молчащий садху знаками показал кому-то «Накормите мальчика». Он не мог говорить, Бхагаван тоже. Так Бхагаван получил свою первую еду на Аруначале. Это была тарелка старого риса. По его словам, рис плавал в прокисшей жидкости. Это был варенный рис, без всяких приправ, просто сверху был маленький кусочек пикуля, самая простая, самая неаппетитная пища, какую можно вообразить, но Бхагаван говорил: «Я ел с наслаждением. Это была моя первая еда, я ел ее как прасад от самого Аруначалы, и даже сейчас, вспоминая эту еду — он говорил это в 40-е – я не могу выразить, как был счастлив, когда ел этот прокисший рис в храме. Я чувствовал, Аруначала принял меня, Аруначала дал мне первую еду, и все в этом мире было прекрасно. После этого он оставался в состоянии глубокого погружения в Я. Иногда приходили люди и кормили его,
и очень редко он выходил сам за подаянием. Был такой случай: в храм из города пришла женщина, она попыталась собрать садху и накормить их в храме.  Бхагаван не захотел участвовать в этом, он дал понять,  что просит пищу как подаяние, и ей не стоит утруждать себя кормлением его. Женщина ему не поверила, она приказала кому-то проследить за ним. Когда Бхагаван вышел, он вспоминал, что очень смущался. «Первый раз в жизни я шел просить еду, но раз уж женщина велела следить за мной, мне пришлось это сделать». И вот, он остановился у одного дома в городе. Хлопнул в ладоши. Кто-то вышел. Женщина сказала: «О, ты напоминаешь мне моего сына. Я его потеряла. Вот тебе немного еды. Приходи ко мне в любое время». Так в первый раз Бхагаван просил еду как милостыню.

В первый раз он тут поел примерно через сутки после прихода, и вскоре после этого он устроился в тысячеколонной галерее, крупнейшем строении храма, в углу там был Патала Лингам. Так вот, в те дни в Тируваннамалае был очень необычный святой по имени Сешадри Свами. Люди смеялись над ним. Он вел себя как юродивый, и местные мальчишки бросали в него камни, смеялись над ним, и когда увидели рядом с ним Раману, стали называть его Младший Сешадри. Они решили: «Вот еще один, над кем можем смеяться. Еще один, в кого можно бросать камни». Поскольку Сешадри нашел Бхагавана, и как бы пытался защитить его, этих двоих объединили, и оба стали объектами грубых шуток для мальчишек. Там была приподнятая платформа в этой галерее, как раз с другой стороны стены, где иногда сидел Сешадри, там же сидел и Бхагаван. Но потом он сообразил: мальчишки пробираются у него за спиной и кидают в него камни. Он понял, ему нужно более надежное убежище, где бы его никто не видел, и куда мальчишки боялись бы забираться. Он решил спуститься по лестнице в Патала Лингам, который был местом самадхи давно умершего и забытого святого. Никто в самом деле не знал, кем был Святой Патала, но тело его захоронено здесь, наверху установлен лингам. В дни Бхагавана, вся галерея было заброшенной. Именно этот угол провалился, и, по его словам, жили там только он и храмовый слон. Он спустился вниз и обнаружил темный, грязный подвал. За святыней не ухаживали, там было душно и сыро, но для него место было идеальным. Он мог сидеть в углу, где его не было видно. Так что он сел там и глубоко погрузился в самадхи, столь глубоко, что длилось это, думаю, несколько дней, а может и больше. Пока он сидел там, насекомые стали кусать его. Он не чувствовал своего тела, его потребностей, он даже не очнулся, когда на него набросились насекомые.  Со временем раны, касавшиеся грязного пола, начали воспаляться, потом превратились в язвы, в них появился гной, и все же Бхагаван был полностью погружен в блаженство Я, он не понимал, что тело гноится. Женщина, Ратнамма, пыталась кормить его. Она спустилась вниз с едой, но что бы она ни говорила, Бхагаван не замечал ее. Он не принял от нее пищу, и тут она подумала: «Если принесу ему чистую хорошую ткань, он сможет на ней сидеть, и может быть грязь и насекомые не так легко смогут попадать в его открытые раны». Она оставила там ткань и сказала Бхагавану: «Эта еда – тебе. Эту ткань подстели под себя». Бхагаван полностью ее игнорировал, и когда она позже пришла, еда осталась нетронутой, нетронута была и ткань. Вот так все и происходило, Свами Сешадри пытался заботиться о нем, но он был скорее помехой, чем помощью. Поскольку везде, куда приходил Сешадри, за ним следовала ватага мальчишек, они швыряли в него чем попало, ради смеха. Бхагаван рассказывал, что когда он сидел в Патала Лингаме, мальчишки боялись спускаться вниз и издеваться над ним, но они бросали вниз обломки горшков. Он говорил, что слышал, как разбивались горшки, но никогда мальчишки не спускались вниз, потому что там было темно и страшно.

Прошло около 6 недель, пришел один человек, Венкатачалам Мудаляр, он услышал какие-то звуки в Патала Лингаме, и с удивлением увидел, как по лестнице поднимается Сешадри. Он его спросил: «Что там такое?» Сешадри Свами ответил: «Там юноша. Он глубоко погружен в Я, но он в ужасном физическом состоянии, мы должны что-то сделать, вынести его оттуда». Венкатачалам Мудаляр пошел в другую часть храма, где у него был друг Паланисвами, не тот Паланисвами, что позже служил Бхагавану. И вот он с Паланисвами и еще с двумя людьми спустились в Патала Лингам, подняли Бхагавана и вынесли его оттуда, и поместили в храм Гопала Субраманьям, что в 50 ярдах отсюда. Пока все это происходило, Бхагаван даже не осознавал, что его вынесли из Патала Лингама и поместили в другой части храма.

Я стою у стены Патала Лингама перед славным старым фото того, как выглядел Патала Лингам, в то время, когда пришел сюда Бхагаван в 1896. Как я уже говорил, это было очень древнее заброшенное помещение, вот этот угол обвалился, думаю, часть с Патала Лингамом была вон в той дыре. Так вот, после десятилетий забвения, его все же обновила одна из преданных Бхагавана, она решила, раз Бхагаван сидел в этом месте, его нужно подправить, обновить и очистить. Она долго собирала средства, и даже пригласила генерала губернатора Индии в 1949 вновь открыть эту часть храма. Бхагаван боялся, что его заставят участвовать в церемонии, он вздохнул с большим облегчением, когда все закончилось, и он узнал, что ему не нужно было присутствовать. Но в городе это было большим шоу, приехал генерал губернатор, все там привели в порядок, и прошло еще 50 лет, до второго ремонта, сделанного Ашрамом несколько лет назад.

Есть и другие истории, рассказанные Бхагаваном о пребывание в этой части храма, как он говорил: «Я не имел понятия, день это или ночь. Иногда открывал глаза и был день, иногда было темно, и я понимал: это ночь». Но он говорил: « Я не имел понятия, сколько дней или ночей прошло с момента, как я в последний раз открывал глаза». И он говорил: «Был один надежный способ понять, как долго я был в самадхи: попытаться встать и увидеть, что выйдет. Если я вставал и ноги подкашивались, я понимал, что был в самадхи долго, а если мог идти, говорил он, я понимал, что пробыл всего несколько часов, может день или два». Еще он говорил: «Рядом было помещение, где хранились колесницы и боги для праздничных шествий в городе». Оно называлось Вахана Мантапам. Он провел там какое-то время. Он вспоминал, что иногда садился в одном углу, а когда открывал глаза, оказывался в совершенно другом месте мантапама, не понимая, как его тело переместилось из первого места во второе. Он говорил: «Было немыслимо пройти в трансе с одного места на другое. Пришлось бы подползать, перелазить и обходить неподъемные колесницы, чтобы оказаться на новом месте. Он говорил, что воспоминаний о переходе у него никогда не было, но частенько он открывал глаза и видел себя в другом месте, не в том, где сидел вначале. Он оставался в храме, в его пределах года полтора, переходя с места на место.

Разные люди приходили кормить его. Была одна женщина, мне нравится эта история, Она была девадаси. Сейчас, девадаси – это танцовщицы в храме, но в 19 веке традиция деградировала, и довольно часто, они становились проститутками, которыми распоряжались люди из храма. Так вот, Бхагаван говорил, что девушка была очень чиста, с сильным чувством непривязанности, и неважно, чем она занималась или какой была ее судьба в этой жизни. Он говорил, что у нее был чистый целостный ум, и она была очень предана ему. Вначале она увидела его, когда он сидел под деревом мадука в одном из дворов. Она сразу ощутила притяжение, восхищение, с ней была ее мать, которой она сказала: «Теперь я не сяду есть, пока не покормлю этого свами. Я должна его кормить». Здесь была одна проблема. Бхагаван не мог очнуться, чтобы принять пищу, Его надо было сильно трясти, толкать, чтобы он очнулся и мог принимать пищу. Так эта девадаси, по имени Раджамал, считала, что не подобает такой женщине как она касаться этого садху в храме. Она попросила кузена, чтоб он приходил с ней каждый день и тряс юношу, пока он не пробуждался так, что мог съесть какую-то еду. Это у них получалось, но потом семья кузена запретила ему выполнять эту работу. Они считали это унизительным занятием для их сына – ходить в храм и будить садху, чтоб девадаси могла кормить Раману. Так что, потом ее мать, уже старая к тому времени, согласилась приходить, чтобы трясти и толкать Бхагавана, пока он не приходил в себя так, что мог есть. Так вот, Бхагаван всегда говорил, и мне это нравится, что она была очень чистой женщиной, и это была ее судьба иногда быть проституткой в храме, но, как он говорил, ей это не нравилось. Она порвала с одним из своих давних клиентов, перестала этим заниматься, выдала замуж свою дочь, так как не хотела, чтобы дочь занималась этим же. Я думаю, видимо в первом десятилетии 20 века традиция девадаси в Индии была объявлена вне закона британскими властями. Обычно они не вмешивались в традиции индуизма, но эта уж очень оскорбляла их викторианскую мораль, так что с системой девадаси было покончено.

Мне кажется, Бхагаван все время осознавал, что происходит вокруг него, но был в состоянии столь глубокого погружения, что был не способен общаться с людьми, чтобы сказать, хочет он есть или нет. Думаю, он слышал все, но был в состоянии ступора, поскольку был полностью погружен в Я, и не мог ответить людям, которые его спрашивали, нужна ли ему еда, забота или внимание. Он говорил, что когда сидел под деревом мадука, мог слышать, как о нем говорили, как кто-то сказал: «Да он ведь сошел с ума! Он безумец, он не в себе!» А Бхагаван говорил: «Помню, как подумал,  хотелось бы, чтоб такое безумие было у каждого, это самая благостная, самая счастливая форма сумасшествия. Хотел бы я, чтобы каждый в этом мире был в этом состоянии».

Так вот, пока он сидел под деревом мадука, он привлек двух преданных, которые позже стали ему служить какое-то время. Одного звали Тамбиран, другого – Уданди Наянар, Тамбиран был певцом Тиварам, Тиварам – это поэмы, сочиненные первыми святыми-шиваитами, Джанасамбандхаром, Сундарамурти, Аппаром. Он исполнял эти песни публично, чтобы собрать денег. Полученные деньги он обычно тратил на разные благие дела, одним из таких дел был юный садху Рамана, сидящий в храме. В это же время Бхагаван привлек и Уданди Наянара, который также стал служить ему. После того, как Бхагаван пробыл в храме в целом 18 месяцев, Тамбиран сказал, что есть один храм за городом, где он совершает пуджу своему гуру, Он сказал: «Это более защищенное место. Люди не будут беспокоить тебя там, это в миле от города. Если перейдешь туда, я все равно буду помогать. Буду носить тебе еду. Ты будешь сидеть в святилище, а я и Уданди Наянар будем заботиться о тебе, пока ты там».

Так, после 18 месяцев пребывания в 10 или 15 местах внутри храма, Рамана поднялся и дал переместить себя в Гурумуртам, где начался следующий период его жизни.»

Share This